«Невеста!» Мэгги Джилленхол — еще одна феминистская трактовка классической истории о монстре Франкенштейна У нас были все причины ждать шедевра, но вышло что-то невнятное

В мировой прокат вышла «Невеста!», вторая режиссерская работа Мэгги Джилленхол по мотивам «Франкенштейна» Мэри Шелли. Знакомая история переписана с феминистских позиций: в центре внимания впервые не мужчина-монстр, а женщина, которую он себе потребовал. Замысел неплохой, вот только Йоргос Лантимос уже снял феминистскую версию «Франкенштейна» — «Бедных-несчастных», — и та картина была куда убедительнее. Антон Долин рассказывает, почему «Невеста!» совершенно не оправдывает ожиданий.

Смотреть «Невесту!» не то что скучно или неприятно, а как-то обидно. При таком количестве талантливых людей, задействованных в проекте, и очевидно отпущенных студией вожжах творческого контроля могло бы получиться чрезвычайно самобытное кино. А вышла мешанина из всего на свете. Будто смелый повар решил поэкспериментировать с ингредиентами нового блюда (точнее, новой версией всеми любимого общеизвестного блюда), и вышло на вид красиво, только несъедобно. 

Главная идея Мэгги Джилленхол — это второй режиссерский фильм известной актрисы — была в том, чтобы наконец-то вывести на авансцену невесту Франкенштейна, точнее, невесту созданного им монстра. В романе Мэри Шелли персонаж присутствует только на уровне идеи, так и не оживая, а в одноименном классическом фильме Джеймса Уэйла появляется на считаные мгновения. Кажется, наконец-то пришло время воздать ей должное: Джилленхол увлеклась этой идеей настолько, что имя «Франкенштейн» из названия исчезло и вместо него возник восклицательный знак. Но уже на уровне замысла что-то пошло не так. 

Джесси Бакли, как знают в этом сезоне все, первоклассная актриса, и «Невеста!» смотрится выгодно именно в комбинации с «Хамнетом», демонстрируя ее недюжинный жанровый диапазон (обе героини своего рода ведьмы). Причем Джилленхол о ее таланте знала раньше многих, умело использовав его в своей дебютной «Незнакомой дочери». Но как заглавная героиня «Невесты!» не может вспомнить, кем была до своего воскрешения, так и Бакли безуспешно пытается спрятать под эффектным гримом — растрепанный парик, черные губы, жутковатое родимое пятно на щеке, почти исчезнувшие брови — растерянность: ей не объяснили, кого и почему нужно играть. Недаром, попробовав на вкус разные имена — Ида, Джинджер, Пенни, — героиня решает остаться просто нарицательной Невестой. 

Желаемой эмансипации не происходит. Весь вес драматургической и эмоциональной ответственности, как и в предыдущих интерпретациях, переносится на Монстра Франкенштейна (здесь — просто Фрэнка), в роли которого Кристиан Бейл неподдельно очарователен. Как раз цели этого обаятельного, ничуть не пугающего увальня совершенно ясны. Чудище сходит с ума от одиночества, как и его бесконечно далекий литературный прототип, ему душевная компания куда важнее, чем секс. Кстати, в отличие от Невесты. Этот парадокс рождает на свет несколько предельно неловких и неумелых недоэротических эпизодов. 

Впрочем, центральная парочка антигероев — неоспоримо лучшее, что есть в «Невесте!». По меньшей мере, оба образа продуманы визуально и весьма выразительны. Прозрачен их генезис: «Бонни и Клайд», «Пустоши», «Шугарлендский экспресс», «Дикие сердцем», «Прирожденные убийцы» — американский кинематограф обожает такие криминально-любовные альянсы. Хорошие артисты худо-бедно одушевляют своих персонажей. 

Проблемы начинаются, когда Джилленхол начинает изобретать для них некую историю. Сценарий «Невесты!» будто пишется на ходу, он в равной степени непоследователен и шаблонен. Диалоги вычурно литературны, мизансцены претенциозно театральны. Криминально-джазовые Чикаго и Нью-Йорк 1930-х — карикатурно вторичный сеттинг. Гангстеры с вечным злодеем Златко Буричем во главе преследуют неясные им самим цели, как и тандем сыщиков, срисованных из всех нуаров сразу.

Остается лишь решить, кто из детективов выглядит более неуместно — якобы гениальная следовательница Пенелопы Крус или ее подозрительно сентиментальный напарник, сыгранный мужем режиссерки Питером Сарсгаардом. Решив, видимо, не останавливаться в своем непотизме, она придумывает еще более искусственную линию для некоей модной кинозвезды, которую боготворит и пытается копировать Фрэнк, чтобы позвать на эту совершенно лишнюю для фабулы роль своего брата Джейка Джилленхола. 

По отдельности в «Невесте!» хорошо многое, в комплексе не работает почти ничего. Даже костюмы гениальной, трижды «оскароносной» Сэнди Пауэлл раздражают своей вызывающей манерностью. Невозможно поверить в «вирусный» эффект сомнительных подвигов Невесты, которой начинают подражать все женщины Америки, — сам этот ход выглядит как подражание «Джокеру» Тодда Филлипса.

Это лишь дополнительно подчеркнуто приглашением оператора Лоуренса Шера (снимал оба «Джокера») и композиторки Хильдур Гуднадоттир (писала к ним оригинальную музыку), чьи струнные реквиемы, навеянные «Адажио» лже-Альбинони, звучат плачем по упущенным возможностям фильма. Очевидно, что «Невестой!» Warner Bros. мечтали компенсировать провал «Джокера-2» — тут даже есть одна неплохая мюзиклово-танцевальная сцена. Вместо этого получился самоповтор. 

За неимением иных идей картина Джилленхол оформляется к финалу в последовательно феминистское высказывание, по смыслу и пафосу близкое к одномерному плакату. Фокус не только переносится с Монстра на его Невесту. Безумным ученым тоже назначают женщину: докторессу Эвфрониус играет Анетт Беннинг, ее подручную Грету — Джинни Берлин. Раскрыть секрет героини предстоит проницательной следовательнице Пенелопы Крус, опереточного злодея-мафиози наказывают, опять же, за женоненавистничество (он отрезал девушкам языки и хранил их в своем кабинете). Хотя «Невеста!» не имеет никакого отношения к роману, мотивами которого навеяна, на экран зачем-то вытаскивается Мэри Шелли, на правах подсознания заглавной героини комментирующая повествование. Ее тоже играет Бакли, и даже этот ход позаимствован из той самой «Невесты Франкенштейна» 1935 года. 

Фильм Джилленхол много раз перемонтировался и откладывался, теперь понятно почему: продюсеры безуспешно пытались спасти проблемный материал. Из-за проволочек «Невеста!» отстала на несколько месяцев от «Франкенштейна» Гильермо дель Торо, где гуманизация Монстра и его любовная линия проведены куда правдоподобнее, и тем более от изобретательной и по-настоящему бесстрашной вариации на ту же тему — «Бедных-несчастных» Йоргоса Лантимоса. «Невеста!» подобна чудовищу Франкенштейна, поскольку сшита из разнородных элементов в единый организм, только создателям не хватило электричества. Оживление мертвого тела удалось эксцентричной ученой из фильма, но не режиссерке, которая его сняла.