Когда в Кремле начали готовиться к разрыву с Западом? Сколько разрабатывался план аннексии Крыма? Откуда взялся миф об американском влиянии на «оранжевую революцию»? Что мы узнали из книги Константина Гаазе «Куда дрейфуют диктатуры?»

В издательстве «Медузы» вышла книга «Куда дрейфуют диктатуры? Российская автократия и вторжение в Украину» Константина Гаазе, социолога и соавтора политического шоу «Перцев и Гаазе». Автор работал над этим историко-социологическим исследованием около 11 лет, изучая, как из «суверенной демократии» Россия постепенно превращалась в воинственную автократию. В книге представлены уникальные документы из внутренней переписки Кремля и правительства — они публикуются впервые. Кто и зачем придумал миф об «американском следе» в «оранжевой революции» 2004 года, когда Путин начал разрабатывать план аннексии Крыма и как на самом деле Янукович оказался в России в 2014 году — мы выбрали для вас восемь фактов о российско-украинской политике из книги «Куда дрейфуют диктатуры?».

Купить книгу Константина Гаазе можно по ссылке.

В начале своего президентства Путин вел себя довольно нерешительно и не имел никаких долгосрочных планов. Его ближайшее окружение использовало эти качества в своих интересах

По словам бывшего российского банкира Сергея Пугачева, вскоре после президентских выборов 2000 года, на которых победил Путин, его ближайший соратник Игорь Сечин признавался, что им, то есть окружению Путина, необходимо срочно «что-то делать»: формировать команду, создавать президентскую повестку, чтобы изобразить хотя бы видимость того, что у нового главы государства есть какой-то план. Иначе, сказал Сечин, «если все поймут, что он пластилиновый, нам конец». Позже, в 2014 году, в интервью Time Пугачев повторил ту же мысль, хотя и в более осторожных выражениях: «Путин не из тех, кто строит стратегические планы, он живет сегодняшним днем».

Эту нерешительность Путина его окружение, тот же Сечин, научилось использовать в своих интересах. Так, именно Сечин в 2003 году организовал арест Михаила Ходорковского, главного акционера нефтяной компании ЮКОС, добившись от генпрокурора Владимира Устинова выдачи соответствующего ордера (позже дочь Сечина вышла замуж за сына Устинова).

Путин, вовсе не планировавший такую «операцию», быстро смирился с ней и решил воспользоваться ее плодами. В 2006 году Сечин собирался совершить подобное нападение на руководителей другой нефтяной компании — «Лукойла». За них заступился Сергей Собянин, на тот момент руководитель администрации президента. Вскоре Устинов лишился своего поста.                                                      

В 2000-е годы Путин не собирался нападать на Украину, поскольку видел в ней источник личного обогащения. Но позже понял, что поставки газа за рубеж могут не только приносить выгоду, но и распространять его власть на соседнее государство

Поначалу интерес Путина к Украине ограничивался газовой темой — помимо того, что через украинскую газотранспортную систему в Европу проходило до 80% экспорта российского газа, а вырученные от его продажи деньги наполняли бюджет страны, непосредственно для себя Путин и его окружение зарабатывали огромные средства на транзите через Россию и Украину газа, добытого в Туркменистане.

Если к 2004 году Путин уже контролировал движение туркменского газа по территории России, то на украинское газовое хозяйство его власть не распространялась, и он намеревался подчинить его себе путем влияния на внутреннюю политику Украины. Так, в 2004-м на президентских выборах в соседней стране Путин открыто занял сторону одного из кандидатов, премьер-министра Виктора Януковича, надеясь договориться с ним о приемлемых для себя условиях. После того как в результате первого Майдана президентом стал не Янукович, а Виктор Ющенко, Путин попытался коррумпировать и его.

Поначалу Ющенко и его команда, пришедшие к власти в результате «оранжевой революции», сопротивлялись, но в ходе «газовой войны» 2005/2006 годов российский президент сумел навязать им свои требования, в том числе печально известную компанию RosUkrEnergo в качестве оператора газовых поставок. Так у Путина впервые возникло представление, что давление на соседей может не только приносить прямую выгоду, но и способствовать распространению его личной власти на зарубежные территории. 

Миф об американском влиянии на «оранжевую революцию» в Украине придумали в Кремле, чтобы замаскировать политтехнологический проигрыш Владимира Путина второму украинскому президенту Леониду Кучме

«Оранжевая революция» в Украине, первый Майдан в Киеве и проигрыш Виктора Януковича на президентских выборах 2004 года стали тяжелым ударом для Кремля (Путин даже успел поздравить Януковича с победой во втором туре через десять минут после того, как закрылись участки для голосования). Требовалось как-то объяснить случившийся провал. 

Глеб Павловский, возглавлявший команду кремлевских политтехнологов, которые поддерживали Януковича на украинских выборах, предложил следующее объяснение: в Москве не поняли, что в Украине есть своя, отличная от российской политическая культура. Если российский избиратель признаёт только одну процедуру приведения к власти — выборы, какими бы непрозрачными они ни были, то украинский избиратель допускает революционную легитимность власти, и Майдан — один из механизмов ее обретения.

Путину подобное объяснение показалось неубедительным, поскольку для него такая мысль граничила с крамолой: как толпа народа может быть источником легитимности? К тому же оставался еще один важный вопрос, на который в Москве не находили ответа: почему действующий президент Украины Леонид Кучма в ходе «оранжевой революции» занял позицию над схваткой и тем самым фактически поддержал Ющенко? Почему он не стал настаивать на победе во втором туре выборов своего изначального ставленника Януковича и не разогнал Майдан силой?

По-видимому, Кучма трезво оценил расклад сил и понял, что Кремль перехватил у него контроль над Януковичем: в ходе избирательной кампании Путин настойчиво и публично демонстрировал свою поддержку украинскому премьер-министру, его избирательную кампанию обслуживала целая команда кремлевских политтехнологов. Кучма осознал, что в случае победы Януковича тот будет больше обязан Путину, чем ему (уходящему украинскому президенту требовался надежный иммунитет от политических и уголовных преследований). Ющенко же своей победой в третьем туре, по сути, был обязан в первую очередь Кучме — и это служило для Кучмы лучшей гарантией безопасности (к тому же, выиграв выборы, Ющенко согласился провести запланированную конституционную реформу, направленную на ослабление позиций украинского президента).  

Выходило, что Кучма политтехнологически переиграл Путина, — но признать этого Путин не мог. Так на свет появился миф о решающем американском вмешательстве: Украина, дескать, пала жертвой американских «оранжевых технологий», поскольку с самого начала кампании американцы ставили не на закон и выборные процедуры, а на революцию.

Для Кремля подобная логика была привычной: усвоив взгляд на власть как на неделимое сокровище, в борьбе за которое все должны действовать по единому сценарию и идти до конца, там не могли понять, что в украинской политической культуре власть воспринимается как результат компромиссов и договоренностей, а значит, украинские политические акторы способны вести себя гибко, ситуативно и непредсказуемо.

Для Москвы вопрос о власти являлся экзистенциальным, а значит, проиграть в борьбе за нее можно было только экзистенциальному противнику — Западу, который на тот момент в глазах Путина олицетворяли США. 

Глобальный финансовый кризис 2008–2009 годов убедил Путина в принципиальной слабости Запада

Ни Владимир Путин, ни Дмитрий Медведев никогда не говорили публично о том, что Запад победил СССР в холодной войне, однако в таком духе неоднократно высказывались другие высокопоставленные представители российской власти, например бывший секретарь Совета безопасности Николай Патрушев.

По их мнению, США развалили СССР с помощью провокации: они втянули Советский Союз в гонку вооружений, а затем, в середине 1980-х, искусственно снизили мировые цены на нефть, чтобы расходы на оборону стали для СССР непосильной ношей. Соответственно, устройство мира этой группе людей виделось в духе теории заговора: якобы экономикой планеты управляет из Вашингтона немногочисленная группа олигархов — «мировое правительство».

Когда в 2008 году сначала в США, а потом и во всем мире начался тяжелейший финансовый кризис, спровоцированный обвалом на рынке ипотечных кредитов, Путин, занимавший в то время пост премьер-министра, казалось, не мог поверить собственным глазам: «мировое правительство» не справилось со своими «обязанностями», никто ничего не контролировал, кризис развивался бессистемно и никакие уважаемые международные организации вроде Международного валютного фонда не могли ничего сделать для его обуздания. Как будто Запад позабыл, как надо удерживать власть.

Из этого был сделан однозначный вывод: западные, в том числе американские, финансово-экономические институты оказались слабы, доверять им больше не стоит, отныне Россия должна будет рассчитывать только на свои силы.

То, что в итоге России хоть с трудом и потерями, но удалось выйти из этого кризиса без надлома всей экономической модели, лишь укрепило Путина в мысли о том, что никакая изоляция от международных рынков не сможет причинить стране непоправимый вред. Следовательно, даже в случае начала военных действий в Крыму или где-то еще Кремль мог не опасаться западных санкций, в чем бы они ни выражались.

Вернувшись в Кремль в 2012 году, Путин стал готовить страну к худшим сценариям: новому витку всемирного экономического кризиса — или к войне. С этой целью летом 2012-го правительство РФ провело штабную игру, моделирующую полный разрыв России и Запада

Сценарий игры поручили написать министру экономического развития Андрею Белоусову. Хотя в преамбуле говорилось именно об экономическом кризисе, и Белоусов, и премьер Медведев понимали, что речь идет о принципиальной возможности разрыва России с глобальными рынками по любой причине — в том числе и в случае начала войны.

Так, за образец Белоусов взял Иран, как раз в то время попавший под жесткие международные санкции, не позволяющие ему свободно торговать нефтью. Но оказалось, что санкции можно обойти, а глобальные рынки не подчиняются всецело западному регулированию.

Учитывая это, Белоусов смоделировал несколько сценариев: кризис только в еврозоне, кризис в еврозоне и затем стагнация в ЕС и США, несколько резких обвалов на сырьевых рынках, — и убедился, что при самых неблагоприятных обстоятельствах, например при падении цены на российскую нефть до 60 долларов за баррель, какие-то сценарии могут привести к существенным потерям: бегству капитала в объеме до 80 миллиардов долларов США, обрушению курса национальной валюты до 47 рублей за доллар, почти двукратному росту инфляции до 12%, росту безработицы до 2%, сокращению реальных доходов населения на 4%.

Тем не менее Белоусов увидел главное, что, по сути, и предопределило дальнейший дрифт Путина на эскалацию отношений с Западом: в посткризисной ситуации Россия больше не зависела от западных денег, экономика страны могла расти без них. Тотальная перестройка финансовой системы, предпринятая в 2008–2012 годах в ответ на глобальный кризис, позволила государству поставить под контроль денежную массу внутри страны. Пусть это обещало падение реальных доходов населения, такая модель позволяла «пересидеть» новый кризис или войну без обрушения экономической модели. Именно это и хотел знать Путин.

Когда в 2014 году Крым был аннексирован, а в Донбассе начались боевые действия, прогноз Белоусова вполне оправдался: цены на нефть обрушились до 60 долларов за баррель, из России утекло от 121 до 151 миллиарда долларов, инфляция за год составила 11,8%, ВВП вырос всего на 0,6% и позже началась рецессия, денежные доходы россиян упали на 1,2% и впоследствии продолжали только падать, курс доллара скакнул до 68 рублей. Тем не менее экономика России, во многом переориентированная на госкапитализм и гораздо более автономная от глобальных рынков капитала, оказалась устойчивой к кризисам такого масштаба.

Решение о том, что за ассоциацию с ЕС Украина заплатит Крымом, Путин принял в марте 2013 года. Но конкретные военные планы по аннексии полуострова Россия начала разрабатывать за десять лет до этого

Совет национальной безопасности и обороны Украины принял стратегическое решение об интеграции страны в НАТО еще при Кучме, в мае 2002 года. Сразу после этого российские военные по поручению Путина выработали секретную доктрину, которая предполагала, что обладание военно-морской базой в Севастополе является оборонным императивом России.

Тогда же появились первые планы военного отторжения Крыма от Украины. Предполагалось, что в случае если Киев займет сторону НАТО или как-то поможет альянсу (например, пустит к себе турецкий или американский военный корабль для пополнения припасов), 25 тысяч российских военных, 200 с лишним самолетов, включая палубную авиацию, танки и тяжелые артиллерийские системы, размещенные в Крыму, должны будут захватить аэродромы, блокировать украинских военных на полуострове и обеспечить прибытие российского десанта с материка.

Дальнейшие события в Украине (Майдан и «оранжевая революция») закрепили представление Кремля о том, что Украина как некая серая зона между РФ и ЕС, между РФ и НАТО представляет собой для России экзистенциальную угрозу. Вернувшись в Кремль в 2012 году, Путин в последний раз попытался вовлечь Украину в орбиту влияния России с помощью экономического и политического давления. Так, он настойчиво приглашал Януковича, все-таки сумевшего избраться президентом в 2010-м, вступить в Таможенный союз, обещая экономические преференции и дешевые кредиты, но при условии, что Украина откажется от намеченного соглашения об ассоциации с ЕС.

Одновременно на Киев давили из Брюсселя — курс на ассоциацию с Европейским союзом Украина взяла еще при Ющенко, и там ожидали, что Янукович подпишет документы о создании зоны свободной торговли между Украиной и странами ЕС уже в 2013 году. Янукович оказался между двух огней. Считаясь пророссийским украинским политиком, он, тем не менее, не спешил делать однозначный выбор в пользу Москвы: во-первых, решения, принятые при Ющенко, обязывали его поддерживать контакты с европейцами, а во-вторых, он опасался попасть в слишком сильную зависимость от Путина. Поэтому на протяжении большей части 2013 года он предпринимал попытки добиться для Украины особого статуса в отношениях одновременно с ЕС и ТС. 

21 марта 2013 года в ходе визита в Москву президент Европейской комиссии Жозе Мануэль Баррозу предложил Путину сделку: совместно поддержать Януковича на следующих президентских выборах как лидера, который устраивает и Брюссель, и Москву, дать Украине вступить в ЕС, а потом на ее примере отработать принципы взаимодействия между европейской и евразийской зонами экономического сотрудничества. Баррозу считал, что Украина как европейская страна с лидером, симпатизирующим Москве, выгодна для России, что это уникальная возможность сблизить позиции партнеров по европейскому пространству.

Но Путин рассудил иначе и на неделе с 21 по 28 марта 2013 года принял решение, что в случае, если Украина все же пойдет на подписание ассоциации с ЕС, Россия силовым путем аннексирует Крым. С этого момента развернулись два встречных процесса: подготовка России к войне и кампания давления на Януковича с целью заставить его отказаться от ассоциации с ЕС. В любом случае Путин рассчитывал добиться нужного ему результата: не дать Западу «победить» его на территории соседней страны.

В конце февраля 2014 года Янукович не сбежал в Россию — это Путин похитил его, чтобы придать процедуре перехода Крыма из украинской юрисдикции в российскую законный вид

Вопреки словам Путина, прозвучавшим в пропагандистском фильме «Путь на родину» о вторжении в Крым, Янукович, покинувший Киев 21 или 22 февраля, возможно, вовсе не попросил россиян о помощи в связи с тем, что его кортеж по дороге из Харькова в Донецк якобы обстреляли или должны были обстрелять. Соответственно, Россия не высылала за ним вертолетную группу, которая эвакуировала Януковича в РФ с крымского берега, и позже Янукович не по собственной инициативе снова вернулся в Крым.

По словам бывших российских высокопоставленных силовиков, Путин фактически похитил Януковича в Харькове 22 февраля 2014 года. В город прибыл кортеж машин из России, через охрану Януковича президенту Украины передали просьбу пройти в одну из машин, чтобы воспользоваться российской спецсвязью и переговорить с Путиным. Когда Янукович сел в микроавтобус, кортеж рванул с места. За этим кортежем действительно гнались, его даже несколько раз пытались обстрелять, но не «бандеровцы», а охрана самого Януковича. 

Соответственно, в Крым Янукович вернулся не добровольно. Путин хотел, чтобы власть на полуострове поменялась по украинским законам, — это позволило бы впоследствии провести так называемый плебисцит, опираясь на эту новую «власть». По Конституции Крыма, принятой в 1992 году, Верховная рада полуострова назначает своего премьера «по согласованию с президентом Украины». Поэтому Путин сначала похитил (или спас) Януковича, а потом отправил его назад. И только после того, как Янукович 27 февраля 2014 года подписал нужный Москве документ, утвердивший кандидатуру Сергея Аксенова, Путин вернул бывшего президента Украины в РФ.

Весной 2022 года Путин узнал, что, вопреки оптимистичным докладам чиновников, Россия не способна разрабатывать сложную электронику самостоятельно. За это рассерженный президент надавал Денису Мантурову пощечин

Накануне полномасштабного вторжения в Украину в 2022 году министр промышленности и торговли РФ Денис Мантуров, отвечавший в том числе за оборонку, как и все лица, приближенные к Путину, пичкал его исключительно оптимистическими заявлениями и обещаниями.

В частности, он утверждал, что в стране ведутся собственные разработки по производству чипов и другой сложной электроники. Когда весной 2022-го на Россию были наложены западные санкции, выяснилось, что никаких собственных разработок в этой области у нее нет. По слухам, Путин прямо в ходе совещания, на котором прозвучала эта информация, поднял Мантурова — кстати, своего фаворита — с места и отхлестал его по лицу папкой для докладов. 

Впрочем, даже если эти слухи верны, выволочка от патрона не помешала Мантурову уже в июле того же года получить должность вице-премьера и возглавить коллегию Военно-промышленной комиссии РФ; занимает он эти посты и поныне.

Согласно все тем же слухам, досталось от президента и тогдашнему министру обороны Сергею Шойгу, не сумевшему захватить Киев и добиться быстрой военной победы над Украиной: якобы после нагоняя Путина Шойгу прямо в президентской резиденции хватил то ли микроинфаркт, то ли микроинсульт. Тем не менее он продержался на своей должности до весны 2024 года, после чего был переведен на пост секретаря Совета безопасности РФ.