Венеция-2026. «Bucking Fastard» — лучший игровой фильм Вернера Херцога за последние лет 40 В истории кино еще не было такого актерского эксперимента: сестры Кейт и Руни Мара весь фильм говорят и действуют одновременно

На Венецианском кинофестивале прошла премьера фильма с непереводимым названием «Bucking Fastard», снятого классиком немецкого и мирового кино Вернером Херцогом. Фраза из названия — оговорка двух сестер в суде, сказанная в адрес возлюбленного, подавшего иск, потому что девушки его преследовали. Это реальная история, о которой Херцог хотел снять фильм несколько десятилетий, но продюсеры нашлись только сейчас. Главных героинь играют сестры Руни и Кейт Мара — и такого появления двух актрис на экране история кино еще не знала. Кинокритик Антон Долин рассказывает подробности.

«Bucking Fastard» Вернера Херцога — не кино, а сюрреалистическая поэма, наполненная концентрированными дозами абсурда и нежности. Туннель к лучшему миру — но только для тех зрителей, которые решатся поверить в его существование. 

Впрочем, мы даже перевести его название не в состоянии. «Убаный еблюдок», «Браный услюдок», «Клядский бозел»? Подобное название подошло бы ко многим его классическим картинам, исследующим самые омерзительные и наименее контролируемые черты мужской природы: «Агирре, гнев божий», «Носферату — призрак ночи», «Зеленая кобра», «Человек-гризли», «Плохой лейтенант». Однако здесь персонаж Орландо Блума, неожиданно органичного в роли заматеревшего водителя лимузина, не так уж плох. Худшее его преступление — отказ от вечной любви, предложенной соседками, сестрами Джин и Джоан Холбрук. 

После нескольких свиданий сексуального характера сразу с двумя девушками мистер Малруни влюбился в другую (точнее сказать, третью) и даже женился на ней. Джоан и Джин этого стерпеть не могли. Сначала разрушили забор между их с Малруни участками, ведь у любви не должно быть «ни границ, ни оград, ни препятствий». Потом стали на пути его автомобиля. Дело дошло до поджога, а потом суда, на заседании которого мы впервые встречаем сестер Холбрук и их возлюбленного. Результат — судебный запрет для сестер приближаться к Малруни и, конечно, два разбитых сердца. 

Эта история основана на реальных фактах. Несколько десятилетий назад Херцог познакомился в Великобритании с сестрами Фридой и Гретой Чаплин, тоже попавшими под такой запрет: они влюбились в одного и того же мужчину и преследовали его. Режиссера потряс удивительный феномен: Фрида и Грета думали и говорили хором, синхронно, не сговариваясь. Даже в суде они свидетельствовали вместе. Название фильма — не самая очевидная оговорка, которую сестры одновременно прокричали в адрес изменщика. 

Среди многочисленных тайн бытия, интригующих Херцога и становившихся за последние полвека темами его фильмов, — неисследованные возможности человеческого мозга. В сестрах Чаплин он сразу увидел своих героинь и уже был готов переизобрести их общую биографию для фильма — в соответствии со своей концепцией «экстатической правды», смешивающей реальность с фантазией до нераздельности. 

Вот только найти продюсеров для настолько нестандартного проекта до сих пор у него не получалось. До тех пор, пока двое чудаков — израильтянин Ариэль Леон Исакович и американка Клара У Цай — не решились вложить деньги и усилия в «Bucking Fastard». Своя проверенная команда у Херцога была, прежде всего — оператор Петер Цайтлингер и композитор Эрнст Рейзегер, с обоими он работает еще с 1990-х. Действие решили перенести в Ирландию: старомодность Дублина и открыточная живописность природы помогли создать вневременное ощущение то ли сказки, то ли были.

Самой сложной задачей оказался поиск актрис на главные роли: от них требовались исключительная дисциплина и специальная тренировка для полной синхронизации речи и движений. Тогда и возникла идея снять сестер Руни («Девушка с татуировкой дракона», «Кэрол») и Кейт («Карточный домик», «Марсианин») Мара: они впервые заняты в одном фильме. 

Херцог знаменит незаурядными и нестандартными задачами, которые ставит перед исполнителями главных ролей. Достаточно вспомнить безумного Клауса Кински в любой из пяти их совместных картин, актера-непрофессионала Бруно С., перфекциониста Кристиана Бейла в «Спасительном рассвете» или даже Николаса Кейджа в «Плохом лейтенанте».

В новой картине режиссер превзошел себя. Можно сказать с уверенностью, что ничего подобного работе сестер Мара в «Bucking Fastard» не знала история кинематографа. Две сыгранные ими личности, связанные невидимым заклятием, будто умножают на два весь ассортимент идей и эмоций, которыми переполнена картина Херцога. Публика получает двойную порцию одиночества, мечтательности, упрямства и устремленности к невозможной утопии, которой все-таки можно достичь — если не выходить за пределы кино.  

«Это сновидение или чудо?» — спрашивают вслух Джоан и Джин в одной из самых пронзительных и необъяснимых сцен фильма (сны они видят одинаковые и одновременно). Схожим вопросом впору задаться зрителям «Bucking Fastard» — примерно пятидесятой полнометражной картины 84-летнего (его день рождения пришелся как раз на середину Венецианского фестиваля) Херцога, внезапно оказавшейся и одной из лучших. По меньшей мере это самый сильный и оригинальный его игровой фильм со времен легендарного «Фицкарральдо». 

Автор с безупречной последовательностью продолжает крестовый поход против заурядности, начатый на излете 1960-х. В центре его сюжетов, как правило, бескомпромиссный идеалист, которого окружающие считают психом. Несмотря на это, херцоговский герой продолжает движение к цели. Например, сестры Холбрук буквально начинают вдвоем прорубать туннель в скале, надеясь по ту его сторону найти свое счастье. Они долбят стену и углубляются в породу месяцами, годами. Никто не в состоянии их отговорить. 

В то же время «Bucking Fastard» — другой, новый Херцог. Впервые протагонисткой его фильма стала женщина, то есть две, и это моментально изменило тон повествования — место мрачной обреченности заняла не менее романтическая мечтательность. Идеей фикс, организующей интригу, стало движение навстречу абсолютной и безоговорочной любви. В этом Херцог следует своему товарищу и единомышленнику Дэвиду Линчу, чьей памяти посвящена картина (в 2010-м Линч продюсировал фильм Херцога «Мой сын, мой сын, что ты наделал»). В линчевском «Синем бархате» малиновки приносили на своих крыльях «ослепительный свет любви». У Херцога эту роль играют еж, пещерный аксолотль и лис с неслучайным именем Купидон.  

До того режиссер осмеливался коснуться этой темы разве что в трагическом «Войцеке» и отчасти в «Носферату». В обоих случаях любовь становилась для женщины проклятьем, обрекавшем на смерть. Здесь же любовь — единственное горючее, позволяющее двум уязвимым, странным, мало приспособленным к условиям современного мира героиням совершить баснословный подвиг, в буквальном смысле пробив стену между знакомым нам бытием и иномирной параллельной реальностью.

Очертания рая Херцог отыскал в Постойнска-Яме — невероятном, в самом деле, лабиринте карстовых пещер в Словении (это одно из самых красивых и удивительных мест, где мне доводилось бывать). Там режиссер и назначил мистическое бракосочетание сестер Холбрук с их мечтой. А его фильм, вызывающе старомодный и радикальный, внезапно пролил на зрителей благодатный свет, обнаружившийся в конце прорубленного в скале туннеля.