«Оставалось только смотреть, как сгорает товар» После украинских ударов по складам Wildberries тысячи бизнесов оказались под угрозой разорения. Вот что говорят предприниматели

В ночь на 18 июля украинские дроны атаковали два склада Wildberries — в Подмосковье и Тамбовской области. Как минимум восемь человек погибли, свыше 80 пострадали. Один из ударов пришелся по крупному логистическому центру компании в Электростали: шлейф дыма растянулся более чем на 200 км, а повреждения получили до 15% всех складских помещений компании. Пожар не удалось до конца потушить даже через сутки. Вместе с комплексами сгорели товары у тысяч продавцов. Некоторые селлеры оценивают свои потери в миллионы рублей и пытаются срочно найти деньги, чтобы сохранить бизнес. «Берег» поговорил с тремя предпринимателями, чьи товары находились на складе в Электростали, о первых часах после пожара, масштабах потерь и попытках спасти бизнес. «Медуза» публикует этот материал целиком.

Алексей

владелец магазина электроники на Wildberries

Я узнал о пожаре практически сразу, потому что у меня на складе работает товарищ. Он позвонил [ночью] и сказал: «Тут по нам дроны фигачат». Сначала я не поверил, потом начал проверять информацию — действительно, произошла атака дронов, и начался пожар. Я сразу прыгнул в машину и поехал туда.

Когда приехал, никого уже не подпускали, территория была оцеплена, поэтому оставалось только смотреть, как сгорает товар. Я находился там около пяти часов. Видел других селлеров, но особо с ними не общался. Они тоже были в панике, не знали, что делать, кому-то звонили. Все, конечно, пытались любыми способами вытащить оттуда свой товар, но безуспешно.

На складе у меня находилась партия приставок PlayStation 5 — ориентировочно около 210 штук. Предварительно я оцениваю потери примерно в 10–12 миллионов рублей по розничной стоимости товара. Точная сумма еще уточняется: сейчас я сверяю остатки, закупочные документы и информацию о товарах, находящихся на складе в момент пожара.

Для моего бизнеса это очень серьезный ущерб: фактически была уничтожена крупная партия товара, в которую были вложены оборотные средства. В целом бизнес был прибыльным, удавалось окупать вложения и постепенно масштабироваться, поэтому я и решил держать такую крупную партию товара именно на складе.

[После пожара на складе в Электростали] я действительно выставил на продажу машину. Деньги от ее продажи [2,8 миллиона рублей] планирую направить на закупку нового товара, чтобы как можно быстрее восстановить обороты и продолжить работу. Полностью останавливать продажи я не хочу — наоборот, хочу как можно быстрее вернуться в рабочий режим.

Пока я обхожусь без кредитов и надеюсь, что в дальнейшем тоже получится двигаться без них. Сейчас главная задача — восстановить ассортимент и продолжить работу, несмотря на произошедшее.

Товар отдельно застрахован не был. Сейчас, насколько я понимаю, идет разбирательство [с Wildberries], поэтому делать окончательные выводы пока рано. Конечно, я надеюсь, что ответственность будет правильно определена Wildberries и продавцы получат компенсации за понесенные убытки. Пока остаются вопросы по самой компенсации и по срокам ее получения.

Точно сказать, почему целью стал именно этот склад, я не могу — это должны устанавливать компетентные органы. Но если рассуждать логически, крупный склад — это важный логистический объект, через который проходит огромное количество товаров и от работы которого зависят тысячи продавцов. Поэтому удар по нему одновременно создает экономический ущерб, нарушает поставки и вызывает большой общественный резонанс. Это лишь мое предположение как пострадавшего продавца. Больше ничего не могу сказать [о справедливости атак ВСУ на склады Wildberries].

Арина

владелица магазина женской одежды собственного производства

В одежде мы работаем с 2023 года, а в целом занимаемся бизнесом с 2020-го — раньше у нас был другой проект. На складе в Электростали у нас находилось примерно 1135 товаров. Точные потери мы еще не посчитали, но речь идет более чем о 600 тысячах рублей.

О пожаре я прочитала утром [18 июля] в телеграм-каналах. Сначала было непонятно, сгорел ли склад полностью. Это не первый подобный случай: раньше горел склад Ozon, потом склад Wildberries в Шушарах. Наши товары тоже находились там, но в предыдущих пожарах их было немного, поэтому кредиты мы не брали.

Когда стало понятно, что склад в Электростали полностью сгорит, появилось чувство очередного разочарования. Это было очень неприятно. Воздержусь от ответа, почему именно Электросталь [попала под удар дронов].

Раньше на Wildberries получалось окупаться. Мы работаем в массмаркет-сегменте, и в 2023 году такой товар онлайн продавался фактически только на Wildberries, поэтому мы выбрали эту площадку.

Но с июля 2026-го экономика уже не сходится. Комиссию подняли до 43,5%, плюс есть другие надбавки, и в общей сложности маркетплейс будет забирать около 70% от цены товара. Оставшиеся 30% — это расходы на производство, налоги и так далее. Поэтому сейчас сделать качественный и при этом доступный продукт очень сложно.

Сейчас уже кажется, что продавать через собственный сайт выгоднее: цена для покупателя может быть ниже, чем на Wildberries, а мы как производители в теории сможем зарабатывать больше.

Стратегию ухода с Wildberries и перехода на собственный сайт мы начали прорабатывать еще до пожара. Но быстро выйти с площадки и привлечь клиентов непросто. Сейчас мы находимся в процессе и смотрим, что получится.

Не думаю, что стоит рассчитывать на компенсации от компании. Особенно в ближайшее время. Это может затянуться на годы. Каким образом будут вести подсчеты по компенсациям? Ничего пока не известно.

Мы рассчитываем только на себя, площадка диктует условия, которые вынуждают оттуда уходить, — и это не связано с горящими складами. Для нас как для предпринимателей критичным оказалось повышение комиссии на 10% с 7 июля. Уведомили об этом только 1 июля. 

Товары, которые планировались на осень и которые мы продавали ранее, при такой комиссии вообще не приносят прибыли.

Ольга

владелица бизнеса по продаже детских наборов для творчества

Точный размер убытков пока подсчитываем. О пожаре узнали из чатов селлеров. Потом я зашла в инстаграм и первым делом увидела новости. Первой реакцией был шок: в тот день нам как раз должны были везти на склад новую поставку. Я сразу написала в фулфилмент, чтобы узнать, не пострадали ли сотрудники, потому что поставки туда возят в том числе ночью.

Было страшно смотреть на кадры пожара и читать информацию о погибших. Поразил сам масштаб происходящего.

После этого мы зафиксировали все остатки на складах и сохранили отчеты. Также запланировали подвоз товаров на другие склады, потому что значительная часть продукции находилась именно в Электростали и Котовске.

При этом обязательства никто не отменял. Нам по-прежнему нужно платить поставщикам и фулфилменту, оплачивать новые закупки и кредиты. Сколько времени потребуется, чтобы компенсировать потери, пока сказать не могу — это зависит от многих факторов.

Не могу ничего сказать [о том, что ВСУ ударили по складам в ответ на российские атаки по «Новой почте»].

Татьяна

владелица бренда женской одежды

У нас свое производство, собственно, оно и сгорело при пожаре. По себестоимости [убытков] насчитали два миллиона рублей, а если с учетом будущей прибыли — шесть. 

Мы ведем бизнес с 2024 года, Wildberries — наш основной способ продаж.

Муж узнал [об атаке дронов] из новостей, сообщил мне утром. Мы, конечно, были в шоке, было чувство отчаяния. Потом [осознали], что как-нибудь справимся — благодаря тому, что есть еще товар на других складах. Сложность в том, что нам, как и всем, платить налоги, кредиты — и тут такое. Конечно, мы в шоке.

Никакой компенсации, скорее всего, не получим, пока это просто обещания.

Раньше бизнес в целом окупался, у нас маржа хорошая. Мы сами производим, благодаря этому удавалось [получать прибыль]. Но повышение комиссий от Wildberries, конечно, усложняет ситуацию. 

Мы пока планируем так же продавать на Wildberries, у нас есть еще товар на складах, но шить новый до конца лета не будем. Также рассмотрим другие площадки: из ближайших планов — Lamoda. 

[Без компенсаций] у нас не будет денег на производство либо придется снова брать кредит, но уже не хотелось бы: мы и так в кредите. Поэтому единственный вариант — попытаться вернуть хотя бы часть денег через суд.