«Ты что, уже и за меня отвечать будешь?» «Медуза» публикует фрагмент книги Михаила Зыгаря «Вся кремлевская рать» — о том, как Сергей Иванов едва не стал преемником Путина на посту президента

В ходе своего второго срока Владимир Путин размышлял, кого из приближенных к нему людей сделать своим преемником. Уже в 2005 году он остановился на двух кандидатурах — Дмитрии Медведеве и Сергее Иванове. Именно этот сюжет обсуждается особенно активно в связи с неожиданной смертью Иванова — который еще и младше Путина (хотя всего на несколько месяцев). О том, как развивалось соперничество Медведева и Иванова, можно узнать из книги писателя и журналиста Михаила Зыгаря «Вся кремлевская рать», которую издательство «Медузы» готовит к переизданию. Вот ее фрагмент, рассказывающий о событиях 2005–2007 годов.

Сергей Иванов — это советский Джеймс Бонд. Настоящий, без прикрас и лишних деталей, без киношного романтизма и голливудского лоска.

Он идеальный советский разведчик — его невозможно выделить из толпы, он этакий мистер Смит из матрицы, и по имени, и по внешности. В 1990-е годы две главные российские спецслужбы — ФСБ и СВР боролись за него. В итоге директору ФСБ Путину удалось переманить его к себе: Путин обманул тогдашнего директора СВР Трубникова, сказал, что одолжит Иванова на время, но не вернул.

Сергей Иванов — идеальный советский человек. Интеллигент, выпускник филфака, говорит по-английски и по-шведски, любит балет и баскетбол. По утрам читает американскую и британскую прессу — и возмущается тем, как они искажают советскую действительность.

Мне не удалось лично поговорить с Сергеем Ивановым — пришлось довольствоваться его публичными выступлениями, интервью, а также разговорами с его товарищами. Все они говорят, что Иванов — человек крайне порядочный и не коррумпированный. Такое вообще редко про кого говорят. Но Иванов — образцовый советский офицер.

Иванов действительно верит в то, что он говорит. Впрочем, это очень распространенный типаж: офицеры несуществующей империи, хранящие ей верность и готовые за нее бороться.

Забег преемников

14 ноября 2005 года Владимир Путин собрал расширенное заседание правительства, чтобы объявить о новой мощной кадровой перестановке — уже третьей за время его президентства. Возможно, для достижения большего эффекта Путин всегда старался не менять чиновников по одному, а производить сразу масштабные перетасовки, пусть даже и не связанные друг с другом, но синхронные. Таких кадровых переворотов уже было два. Первый — в 2003 году, когда он сменил разом несколько силовиков, расформировал налоговую полицию Михаила Фрадкова и создал федеральную службу по контролю за оборотом наркотиков во главе со своим давним другом Виктором Черкесовым. Второй — в 2004 году, когда он уволил правительство Касьянова и заменил его правительством Фрадкова. И вот настал третий исторический момент.

Смысл перестановок Путин объяснил не слишком четко: просто глава администрации президента Дмитрий Медведев становился первым вице-премьером, а министр обороны Сергей Иванов — просто вице-премьером. Необходимость перемещения Медведева Путин объяснил именно тем, что он будет отвечать за национальные проекты. А повышение Иванова никак не объяснил. Но чиновники поняли все верно — для баланса. Главой администрации он назначил не Сечина, а вообще нового для московской элиты человека, губернатора Тюменской области Сергея Собянина.

Путин никогда не любил ясность и предсказуемость, поэтому не мог просто объявить, что Медведев — будущий президент. А параллельным возвышением двух близких соратников Путин продемонстрировал, что еще ничего не решил и все еще колеб­лется.

Это была лишь видимость, уверяют бывшие советники Путина. Осенью 2005 года Путин готовил в преемники именно Медведева. Повышение Иванова было лишь операцией прикрытия — чтобы сделать ситуацию не слишком очевидной. Это было проявлением заботы, уверяет один из бывших советников Путина: если бы Медведев был безальтернативным преемником, все недоброжелатели объединились бы и за два года наверняка съели бы его.

Но по ходу дела отношение Путина изменилось. Иванов, которого он поначалу считал просто спарринг-партнером Медведева, стал набирать очки в глазах патрона. Кроме того, все вокруг так активно обсуждали соревнование между двумя кандидатами в преемники, что Путин сам в него поверил. И решил подождать и посмотреть, как Медведев и Иванов будут справляться со своими обязанностями.

Сергей Иванов был одним из давних и надежных друзей Путина — они познакомились еще в конце 1970-х годов, когда вместе работали в Управлении КГБ по Ленинграду и Ленинградской области. Правда, карьера Иванова в разведке была куда более успешной, чем карьера Путина: Иванов работал в резидентурах в Финляндии и Кении, а Путин — завклубом в ГДР; служить в капстране или даже стране третьего мира считалось куда более престижно и перспективно, чем прозябать в соцстране. Однако даже если Путин и завидовал своему более удачливому товарищу, то не показал этого в 1998 году, когда возглавил ФСБ. Тогда, по совету товарищей, ставших заместителями, Черкесова и Патрушева, он позвал на работу и Иванова. Более того, переманил из Службы внешней разведки, где Иванов к тому моменту дослужился до генерала.

Именно Иванову Путин, становясь премьер-министром, передал ключевую должность секретаря Совбеза, и именно ему, став президентом, доверил Министерство обороны — во время продолжающейся войны в Чечне.

Иванов выполнял при Путине и еще одну важнейшую функцию — он всегда был связным с Вашингтоном. В 2001 году, когда Путин знакомился с Джорджем Бушем, они договорились, что для упрощения коммуникации нужно назначить людей, которые всегда будут на связи друг с другом и смогут оперативно решать вопросы. Таким связным с американской стороны стала Кондолиза Райс, а с российской — Сергей Иванов.

В отличие от Медведева, которого до 2005 года вообще никто не знал, Иванов все эти годы был на виду. Он проводил реформу армии, начал переход к контрактной системе. Впрочем, умудрился не поссориться ни с кем из тяжеловесов Минобороны — наоборот, он повсюду ходил окруженный толпой пузатых генералов.

<…>

Война каждый день

Чем ближе было окончание президентского срока, тем больше Путин нервничал, а значит, тем более нервозной становилась российская внешняя политика. Он не был уверен в том, что операция «Преемник» пройдет удачно, — в конце концов, он сам до конца не определился с тем, кто будет преемником, когда он назовет его имя и не возникнут ли в процессе непредвиденные сложности.

Вторым источником постоянного раздражения были отношения с США. Накопленные обиды приходилось на ком-то вымещать, поэтому 2006 и 2007 годы превратились в годы сплошных скандалов — российская власть то и дело обрушивалась всей своей мощью на кого-то из маленьких соседей.

Весной 2006 года Россия решила наказать Грузию и Молдавию за новую прозападную политику их властей: был запрещен импорт в Россию грузинских и молдавских вин, а заодно еще и грузинской минеральной воды.

Грузинские власти объявили о раскрытии российской шпионской группы, а в ответ в России началась полномасштабная антигрузинская кампания — в течение недели из страны выслали всех трудовых мигрантов — граждан Грузии; чтобы их оперативно разыскать, милиционеры ходили по школам и переписывали детей с грузинскими именами. Одновременно было прекращено авиасообщение с Тбилиси.

В Польше хулиганы побили детей сотрудников российского посольства. Путин немедленно увидел в этом провокацию и намеренное желание унизить Россию. Сразу вспомнил, что в начале своего президентства бывший коммунист президент Александр Квасьневский втерся к нему в доверие, но потом именно Квасьневский стал основным посредником на переговорах после «оранжевой революции», именно он способствовал приходу к власти Виктора Ющенко. И в России начиналась антипольская кампания, сопровождающаяся запретом польских продуктов.

Наконец, весной 2007 года статус главного врага перешел к Эстонии. Под влиянием местных националистов власти республики приняли решение перенести захоронение советских солдат, а также стоявший на этом месте памятник с одной из главных площадей Таллинна на воинское кладбище. Среди русскоязычного населения Эстонии начались протесты, которые немедленно подхватили сурковские «Наши». Они отправили десант в Таллинн и одновременно начали осаду эстонского посольства в Москве. Их напор моментально поддержала вся остальная сурковская пропагандистская машина: российские госканалы стали называть эстонских руководителей наследниками нацистов и начали проводить параллели между событиями 2007 года и Второй мировой войной — будто бы борьба между «русскими» и «фашистами» продолжается, как и полвека назад. Эту метафору развил и сам президент Путин, выступая на параде 9 мая: «как и во времена Третьего рейха», кое-кто в мире демонстрирует «все то же презрение к человеческой жизни, те же претензии на мировую исключительность и диктат», фактически сравнив США и гитлеровскую Германию. А через пять месяцев осудил ЕС за «потворство героизации нацистов и их карателей-пособников», имея в виду власти Эстонии и Латвии. Это стало первым и на долгое время единственным опытом подобных аналогий — в следующий раз перенос политической реальности в прошлое и реконструкция ролевых моделей Второй мировой войны в российской политике случится через семь лет — в 2014 году.

Сергей Иванов, являясь не просто потенциальным преемником, но путинским уполномоченным по связям с США, скоро стал позволять себе выступать с жесткими внешнеполитическими заявлениями. После окончания антиэстонской кампании именно он встретился с активистами «Наших» (а также с их кураторами Владиславом Сурковым и Глебом Павловским) и поблагодарил их за проделанную работу. Хотя осада эстонского посольства в Москве являлась стопроцентным нарушением Венской конвенции и официально власти заявляли, что они тут ни при чем, министр обороны говорил, что «поддерживает патриотические настроения» и «в целом за это благодарен».

Фактически в 2007 году Сергей Иванов стал вторым внешнеполитическим лицом России после Владимира Путина. Его довольно воинственные заявления показывали во всех новостях, что, естественно, повышало рейтинг. Одновременно оба потенциальных преемника неустанно колесили по стране, якобы проверяя, как проходит курируемая ими работа в регионах. На самом деле это, конечно, был предвыборный чес: Медведев открывал новые больницы, университеты, раздавал бесплатное жилье и посещал новые сельхозпредприятия. Иванов, как куратор ВПК, посещал новые заводы: обещал запустить производство российских самолетов и компьютеров. Поездки каждого в обязательном порядке освещали все телеканалы: в вечерних новостях были обязательные блоки про Путина, про Иванова, про Медведева.

К лету 2007 года стало понятно, что Иванов побеждает. Его патриотичная тематика находила явно больший отклик у телезрителей: сюжетов о нем становилось все больше, хотя на эту тему не было никаких распоряжений сверху — сказывался общий настрой госканалов. Рейтинг Иванова явно опережал рейтинг Медведева. Наконец, именно в сторону Иванова склонялись симпатии главного кремлевского идеолога Владислава Суркова. Иванову нравились созданные Сурковым молодежные движения, он охотно воспроизводил контрреволюционную риторику, которую Сурков оседлал, чтобы побороть «цветную революцию» в зародыше.

У каждого из преемников был собственный аппарат, но что важнее — свой неформальный штаб, который на самом деле занимался продвижением своего кандидата.

По воспоминаниям тогдашних сотрудников Кремля и правительства, Иванов все же первым совершил ошибку. Он поверил в то, что у него есть шанс и он очень велик. Он не мог не замечать, что по всем параметрам опережает своего соперника Медведева, и, скорее всего, всерьез захотел стать преемником. В июне 2007 года именно Иванову (неожиданно) доверили открывать работу Петербургского экономического форума — президент Путин выступал во второй день, а первый день стал бенефисом вице-премьера, который и за экономику-то не отвечал.

В какой момент Иванов прокололся, неясно. Вспоминают, к примеру, такой эпизод. Во время зарубежного визита в одну из азиатских стран Путин и Иванов обсуждали возможности поставки систем противовоздушной обороны. Министр обороны Иванов, очевидно, лучше ориентировался в теме обсуждения и в какой-то момент поторопился и начал отвечать на вопрос собеседников, даже не взглянув на Путина. Президент обернулся к нему и вполголоса сказал: «Ты что, уже и за меня отвечать будешь?».