В труднодоступном селе в Якутии погибла восьмилетняя Кристина Реброва. Власти региона предложили жителям самим оплатить билеты следователя и судмедэксперта на экстренный вертолет Издание «Люди Байкала» рассказывает, как живут в арктическом Юкагире

В середине сентября в селе Юкагир, стоящем на побережье моря Лаптевых, погибла восьмилетняя Кристина Реброва: ее задавил трактор. Власти запретили хоронить ребенка без осмотра судмедэксперта, но в селе, где живет 130 человек и нет даже врача, провести экспертизу было некому. Добраться в Юкагир из ближайшего райцентра можно только на вертолете. Деньги на экстренные рейсы в бюджете закончились еще летом, сообщили семье Ребровых, бюджет урезали из-за расходов на войну с Украиной. Жителям Юкагира предложили самим оплатить билеты для специалистов — но таких денег у сельчан не было. В результате вертолет прилетел только на 17-й день после смерти Кристины. Издание «Люди Байкала» рассказывает, как живет отрезанное от больницы, отделения полиции и других государственных институций село Юкагир, где функции власти выполняет община.

Гроб поставили посреди комнаты в доме медсестры: она уехала и разрешила оставить у себя тело девочки. Родные и односельчане ни на минуту не отходили от Кристины. Сменяя друг друга, днем и ночью они сидели в замерзшем доме, просили духов принять девочку, плакали, переговариваясь по-якутски, шепотом вспоминали погибшую.

«Кристина будто что-то предчувствовала, торопилась жить. Была шустрая, веселая, разговорчивая, любопытная. Мы все очень любили этого ребенка, — рассказывает бабушка Кристины, старейшина юкагиров Вера Рожина. — Больно, очень больно…»

По обычаям юкагиров, умершего человека нужно похоронить не позже трех дней после смерти. Иначе душа может заблудиться, не найти путь в мир мертвых. Всего у человека три души, считают юкагиры. Первая после смерти отрывается от тела и уходит в загробный мир. Вторую душу могут видеть шаманы: после смерти она способна вернуться и переселиться в тело младенца, рожденного в той же семье.

Считается, что третья душа человека — его тень, которая остается в окружающих предметах, деревьях и камнях. Человек — не хозяин природы, а только ее частица. И вести себя нужно бережно, будто каждая вещь — это след на земле твоего предка.

«Это нормально — посадить детей в трактор, на сани»

Родственники попросили не называть имя водителя, под колеса которого попала Кристина. Они не винят односельчанина и не хотят, чтобы его травили. «Он хороший человек, не его вина, что ребенок попросился прокатиться и получилась такая трагедия. Бедный этот водитель», — вздыхает бабушка Кристины.

19 сентября был теплый и солнечный день. Кристина Реброва пришла из школы, пообедала и пошла гулять. Мать девочки Камила в это время была на работе в клубе, где она организует концерты и дискотеки. Отец Юрий — оленевод, в этот день он находился далеко от дома, в селе Казачьем. Младшая сестра была в детском саду.

Кристина с подругами бегала у трактора, водитель которого собирался ехать за водой на озеро. Дети окружили соседа и попросили их прокатить. Они хорошо знали этого человека, раньше он был директором электростанции.

«В соцсетях писали, что водитель трактора — родственник Кристины, но это не так. В этом маленьком селе живут 130 человек, все общаются и дружат. Это нормально — посадить соседских детей в трактор, на сани, — рассказывает дядя Кристины Петр Петров. — Раньше взрослые катали детей на оленях. В Юкагире дети отличаются от других, у них свои развлечения. Они больше бывают на воздухе, помогают взрослым возить воду, заготавливать дрова, смотреть за оленями».

Петр говорит: если бы в селе были кружки для детей, племянница ходила бы на танцы и на пение. Кристина была очень подвижная, постоянно пританцовывала, что-то напевала. Но танцы и пение в селе не преподают.

Юкагир стоит на краю тундры, у побережья моря Лаптевых. Дальше — только Северный Ледовитый океан. Большинство жителей села относят себя к народности юкагиров. Их в мире осталось примерно 1,6 тысячи человек.

Кристина забралась в трактор и села на место за креслом водителя, слева. Машина тронулась, и девочка выпала из открытого окна сзади. Тракторист начал пятиться назад и переехал ребенка. Он тут же выскочил из трактора, но было уже поздно. Кристина погибла сразу, это произошло в 16:30.

Водитель трактора сразу пришел к матери и бабушке Кристины. Он готов был сдаться полиции и пойти под арест. Говорил односельчанам, что ждет наказания и не хочет, чтобы они думали, будто он как-то себя оправдывает и стремится уйти от ответственности. Вместо ареста ему пришлось те же 17 мучительных суток ждать вертолет со следователем.

«Мы кричали, рычали, плакали»

В Юкагир не ведут никакие дороги. Нельзя просто купить билет и приехать. Добраться до арктического села можно на вертолете. Отправлять или не отправлять рейс с судмедэкспертом и следователем, решают власти Якутии. Деньги на экстренные рейсы ищут в региональном бюджете. Родным Кристины сообщили, что средства на вылеты санавиации закончились еще в июне. Бюджет урезали из-за расходов на войну с Украиной.

«20 сентября вся родня хором начала атаковать правительство, депутатов, районных и республиканских. Мы всех теребили. Мы кричали, рычали, плакали и просили. Умоляли каждого», — рассказывает бабушка Кристины. Тогда власти разрешили коммерческий рейс.

Юкагирцам предложили заплатить за каждого пассажира в вертолете по 41 тысяче рублей. Билеты для судмедэксперта и следователя от райцентра Депутатского до села обходились в 164 тысячи рублей. Такой суммы у деревенских не было. Раньше юкагирцы никогда не слышали, чтобы за выезд экстренных служб требовали деньги.

В последний раз рейс санавиации прилетал в Юкагир в прошлом году. Тогда у местной пенсионерки случился инфаркт, ее успели вывезти сначала в райцентр Депутатский, оттуда отправили в больницу в Якутске. Но спасти местную жительницу не смогли, она умерла через месяц после того, как ее выписали из больницы.

Для местных проехать от райцентра до Юкагира или обратно стоит 21,2 тысячи рублей. Чтобы попасть на рейс, нужно записаться в администрации и ждать, когда наберется 15–16 человек. При этом такое минимальное количество пассажиров должно набраться в обе стороны. В последнее время вертолет прилетает в село примерно раз в два месяца, хотя еще несколько лет назад рейсы были дважды в месяц.

В сентябре 2025-го следователь готов был вылететь из райцентра Депутатского, примерно в 270 километрах от Юкагира. Судмедэксперт находился в Якутске, от него до Юкагира больше 1,3 тысячи километров. Сначала специалист должен был на самолете долететь до райцентра, потом вместе со следователем добраться до Юкагира.

Глава Юкагира Егор Томский и глава района Валерий Сидорин обратились к первому заместителю председателя правительства Якутии Дмитрию Садовникову и попросили выделить деньги на перелет. Но кроме оплаты дорогостоящего рейса была еще одна проблема. Руководство Бюро судебно-медицинской экспертизы опасалось, что эксперт может надолго застрять в Юкагире. Судмедэкспертов в республике не хватает, поэтому начальство бюро ждало от минтранса республики гарантий, что вертолет не улетит сразу обратно, а дождется, когда эксперт закончит вскрытие, чтобы вернуть его тем же рейсом.

Мать Кристины дала республиканским властям срок — до 29 сентября. Если на десятый день гибели ребенка не осмотрит судмедэксперт, она похоронит свою дочь, пригрозила Камила. «Я жива только потому, что не верю, что моей девочки больше нет», — плакала она. Рядом с ней плакали соседи и перебирали в памяти моменты, когда односельчане были вместе.

«Не солнце в Монако, зато это наше море»

В августе 2023 года шестилетняя Кристина ехала с матерью Камилой и односельчанами по тундре в деревянных санях, похожих на лодку. Сани тащит гусеничный вездеход, набитый людьми. Взрослые и дети сидят внутри кабины, на ее крыше, в самодельном кузове. Он выкрашен в оранжевый цвет, по бокам и сзади белым выведена буква «Z». Фотографии с этого выезда публиковала местная газета.

Ни один человек из Юкагира не участвует в войне с Украиной. Для местных «Z» — просто символ из телевизора. Он есть в каждом доме, мобильный интернет тоже проведен, но ютуб — да и вообще весь интернет — здесь работал медленно еще до того, как это почувствовали жители остальной России. Чтобы получить стабильную связь в любом месте, юкагирцы приделывают к вездеходам спутниковые тарелки.

Нет ни одного месяца в году, когда юкагирцы могли бы удивиться снегу. Последний снег может выпасть в середине июля, в середине августа может пойти уже первый снег осени. Поэтому местные ценят те немногие жаркие дни, которые выпадают. Оленеводы, у которых есть техника, собирают детей и взрослых и везут односельчан на «пляж» моря Лаптевых. Это одно из самых холодных морей в мире, оно покрыто льдом с октября по июль. Средняя температура воды летом — один-два градуса, в заливах успевает прогреться до 5–10. Воздух теплее — в самые жаркие дни температура может дойти до 25–28 градусов, но почти всегда дует ветер.

Самые отчаянные полностью погружаются в воду. Большинство же закатывает штаны и на закате, когда солнце прогревает залив, заходят в воду. Вид на северное море, свободное ото льда, завораживает. Но стоять и любоваться волнами, уходящими в горизонт, не получится: чтобы спастись от туч мошкары, нужно постоянно двигаться. Некоторые местные жители даже на пляж приходят в антимоскитных костюмах.

«Не солнце в Монако, но зато это наше море, куда имеют выход только несколько сёл Якутии», — цитируют местных журналисты.

Море и вечная мерзлота дают коренным народам еще одно преимущество. Члены общины могут собирать на берегу бивни мамонта. Зубы и кости животных, вымерших больше 10 тысяч лет назад, вымывает море. Если летом пройти по берегу, можно найти сохранившиеся резцы мамонта — фрагменты, похожие на засохшие деревянные ветки. Побережье моря Лаптевых сейчас — практически единственное место в мире, где до сих пор в природе можно увидеть бивни мамонта.

Важно найти бивень до того, как он превратится в «щепу» — это самый низший сорт, который можно продать перекупщикам примерно за пять тысяч рублей за килограмм. Чтобы резец разрушился, достаточно, чтобы он провел всего две недели в сырости и на солнце. Хорошо сохранившийся бивень может стоить до 40 тысяч за килограмм. У местных их принимают перекупщики и отправляют в Китай, где из природного материала вырезают украшения и предметы искусства. Бивни мамонта с моря Лаптевых стали цениться после того, как в Африке запретили вывозить слоновую кость. Лицензия на добычу бивня мамонта для коренных народов стоит 7,5 тысячи рублей за 150 килограммов.

Рядом с Юкагиром нашли и несколько хорошо сохранившихся в ледниках мамонтов. Эти открытия известны на весь мир. В 2002 году охотник из Юкагира Василий Горохов вместе с сыновьями нашел голову мамонта, жившего 18 тысяч лет назад. Это был самец с двумя бивнями, рост животного — около трех метров, вес — четыре-пять тонн.

В 2010 году те же Гороховы обнаружили мумию мамонтенка. Находку назвали Юка — в честь общины юкагиров, члены которой нашли останки. Это был подросток шести-девяти лет, который погиб около 28 тысяч лет назад. Из-за того, что тело лежало в вечной мерзлоте, сохранились ткани, шерсть и даже мозг. Скорее всего, животное разорвал хищник, так как на шкуре сохранились следы когтей и зубов.

Кроме того, ученые обнаружили ровные разрезы, оставленные древними людьми. Охотники вырезали части жира и мяса и некоторые кости. От древних юкагиров сохранились уникальные берестяные грамоты с двумя видами письма: мужским и женским. Сейчас юкагиры не используют эту письменность — перешли на кириллицу. Но многие старожилы умеют читать пиктограммы.

Мужские письма похожи на карты-схемы. Они сообщают маршруты, по которым двигались охотники, количество добытого зверя, предупреждают об опасных местах. Женские письма можно назвать первыми в мире эмодзи. На бересте женщины рисовали фигуры девушек и парней, по символам между этими фигурами можно понять, кто как к кому относится. У юкагиров именно девушка делала предложение парню. Жених приходил жить в семью невесты, и род считался по женской линии.

Когда речь заходит о мамонтах, юкагиры замолкают. Чтобы не навлечь беду на свой род, не стоит рассказывать о находках. Обнаружить останки мамонта у юкагиров считалось дурным предзнаменованием. Старожилы говорили, что нельзя даже прикасаться к останкам мамонтов, нельзя поднимать их бивни. Упоминая мамонта, юкагиры говорят «холгол»: «холг» — мамонт, «ол» — смерть. Считается, что тот, кто потревожит тысячелетний сон священного гиганта, будет проклят и скоро умрет.

Большинство жителей Юкагира — молодежь, они проще относятся к верованиям. Хоть и признают, что в случае с охотником Василием Гороховым и его сыновьями предсказание сбылось. Сначала умер один из сыновей, вскоре и сам Василий. У местных есть суеверие, что и сборщики бивней долго не живут — их настигает возмездие за нарушение табу.

«Хочешь выжить — находи дрова, чтобы отогреться»

Дядя Кристины Петр Петров написал обращения в прокуратуру, Следственный комитет, главе республике Айсену Николаеву, уполномоченному по правам человека, в Совет Федерации. Он потребовал от властей ответа: почему чиновники бездействуют. «Я сделал это не из мести. Я сделал это потому, что не хочу, чтобы другая семья пережила такой же ад», — заявил Петров.

Об истории узнали журналисты, появились публикации в медиа. После этого власти пообещали отправить рейс. Но погода в Депутатском испортилась, судмедэксперт уже не мог вылететь туда из Якутска из-за метели.

Бо́льшую часть года Юкагир отрезан от «большой земли». Основное топливо, которым местные обогревают дома, им приносит море. Во время шторма волны выбрасывают на берег деревья и коряги — топляк. На его добычу выходят целыми семьями: старики, молодые и дети. Леса в тундре нет, уголь привозят один раз в год, и его не хватает.

В селе есть пустые дома, хозяева которых не смогли отопить их и уехали. Например, медсестра, в доме которой поставили гроб с телом Кристины, десять лет назад похоронила мужа и осталась одна. В одиночку тяжело протопить дом, и, чтобы не мерзнуть, на зиму она уезжает в райцентр.

Топить печь, собирать дрова — обычная работа жителей Юкагира, без этого здесь не прожить. Мужчины идут вдоль берега и проверяют деревья багром или топором — гнилая древесина крошится, качественные дрова пружинят от металла и звенят. Сучки и ветки укладывают в мешки и уносят сразу. Тяжелые бревна оставляют на берегу, предварительно пометив: топором вырубают первую букву имени. Для остальных это знак, что бревно уже занято. За крупными лесинами приезжают на снегоходах, когда землю подмораживает и выпадает снег.

Точно так же, собранными на берегу деревьями, юкагирцы отапливают детский сад, школу, медпункт и клуб, в нем же находится администрация и библиотека. Здание в центре села заметно выделяется среди серых деревенских построек. Многофункциональный центр обшит ярким профлистом в цветах российского флага — белым, синим и красным. Чтобы набрать необходимое количество дров для всех домов, местным приходится преодолевать до 70 километров вдоль берега.

В ноябре прошлого года юкагирцы написали письмо полномочному представителю президента в Дальневосточном федеральном округе Юрию Трутневу и попросили его выделить деньги на электроотопление села. Дядя погибшей Кристины Петр Петров рассчитал, что котел вместе с доставкой и электричество на год обойдутся бюджету в пять миллионов рублей. Зато будут обогреты 30 частных домов и четыре соцобъекта, людям не придется бродить по берегу в поисках дров.

«Это тундра, Арктика, й%*** холод и условия которого просто безжалостны, хочешь выжить — работай и находи дрова, чтобы отогреться. А дров-то нет, волны не приносят их», — писали жители в обращении (орфография сохранена, — прим. «Людей Байкала»). Свои подписи под документом поставили 11 человек.

Петру с трудом удалось уговорить людей подписать письмо. Юкагирцы не хотели жаловаться и просить. Возмущаться и требовать что-то для себя не в характере местных. Жаловаться — значит проявлять слабость. Да и надежды на то, что их услышат, не было.

Петрову ответил глава Юкагира Егор Томский. Он написал, что обращаться от имени жителей — компетенция администрации. По мнению Томского, Петров не может писать обращения от юкагирцев, так как сам не живет в Юкагире. Но то же самое местные говорят и о главе: бо́льшую часть года он находится в райцентре Депутатском, а в Юкагир приезжает на отчеты и в то время, когда работает зимник.

Один раз в год — в марте — колонна спецтехники пробивает дорогу до Юкагира, по ней грузовиками завозят бензин, дизельное топливо для электростанции, уголь и продукты. Спустя год после обращения деньги на отопление не выделили, но власти пообещали построить котельную — после 2026 года. Точный срок строительства не называют.

Водопровода или скважины в Юкагире тоже нет. Чтобы в доме была вода, местным нужно возить лед. Юкагирцы говорят, что заготавливают лед «обычным простым способом». На озере ищут трещину и колотят по ее краям топором или ломом. Разламывают куски льда, чтобы их можно было погрузить в сани снегохода. Эти куски потом заносят домой и оставляют в ведрах. Летом возят воду в бочках.

Власти пытались организовать подвоз воды за деньги. Но местные не приняли новшество: жители села по-прежнему бесплатно обеспечивают себя водой. По сути, функции власти здесь выполняет община. Пенсионерам и одиноким с дровами и водой помогают соседи.

Охотник, застреливший оленя, обязан поделиться добычей с односельчанами. По обычаям юкагиров, таким образом человек снимает с себя часть ответственности перед духами за убийство животного. Если не поделиться, духи разозлятся и в следующий раз не будет удачи на охоте.

По поверьям юкагиров, у природы нельзя брать лишнего, добывать больше, чем нужно для пропитания тебе самому и общине. Нельзя жадничать: гнев духов за это может обрушиться не только на самого человека, нарушившего запрет, но и на его детей и внуков.

«Не дают похоронить нашу всеми любимую девочку»

Отец Кристины Юрий работает в оленеводческом кооперативе. Когда его дочь погибла, он был со стадом и не смог сразу добраться до Юкагира. Юрий поехал в райцентр Депутатский и там ждал, когда власти отправят вертолет. Пока медлили — не было денег, ведомства спорили между собой, судмедэксперт не мог вылететь из Якутска, — испортилась погода в Юкагире.

«Потеряли время. В Юкагире примерно неделю и даже 10 дней погода вообще отличная была. Это было невыносимо — смотреть, как терзает себя мать ребенка. Мало того, что случилась трагедия, еще и не дают похоронить нашу всеми любимую девочку», — говорит бабушка Кристины Вера Васильевна. В районе родным сказали, что, если они похоронят Кристину, не дождавшись экспертов, потом им придется выкапывать тело. Пришлось согласиться и ждать дальше.

Был еще один способ попасть в Юкагир. Для этого можно было доехать на машине и моторной лодке из Депутатского до села Казачьего. Потом на моторке по реке Яне и морю Лаптевых проплыть примерно 14 часов.

«Я плавал до Юкагира на моторной лодке. Даже если штиль, в открытом море большие волны. Очень сильно долбасит голову и печень. Долго болят внутренности», — рассказывает дядя Кристины Петр. Это опасный путь, моторные лодки переворачиваются, люди тонут и пропадают без вести. Но местные все равно рискуют. Добраться по морю можно только два месяца в году — в августе и сентябре, когда вода не покрыта льдом.

На лодках привозят небольшие партии продуктов. Но основной едой жителей Юкагира до сих пор остаются оленина, рыба и ягоды. В райцентре Депутатском цена на огурцы дошла до тысячи рублей за килограмм. А в Юкагире овощей сейчас вообще нет в магазинах. В селе работают две торговые точки, которые на дому держат местные жительницы. В продаже есть мука, соль, макароны, спички, туалетная бумага, мыло, зубная паста, освежители для воздуха. Иногда предлагают одежду, которую приносят другие жители, если она им не подошла.

«Огурцы юкагирцы в отпуске кушают, когда выезжают», — улыбается житель района Алексей Вербицкий. Зато оленины вдоволь. В Усть-Янском районе — самые большие стада домашних оленей в Якутии. Всего насчитывается 32 тысячи голов. Самый крупный кооператив «Таба-Яна» распределяет по частным хозяйствам оленей, снегоходы, топливо, платит зарплату оленеводам. Потом принимает выращенное мясо. Килограмм оленины в Юкагире стоит 500 рублей.

В дни, когда родные Кристины ждали экспертов в Юкагире, родственники умершего мужчины в селе Казачьем тоже не могли похоронить своего близкого. Без вскрытия власти не давали разрешение на погребение. Тело пришлось привезти в райцентр, там оно лежало неделю, пока не прилетел эксперт. Специалист добрался до Депутатского ночью 1 октября.

Родным Кристины трижды звонили из района и просили перенести тело девочки из холодного помещения в теплый медпункт, чтобы ткани оттаяли. Каждый раз обещали, что эксперт точно приедет. И каждый раз вылет переносили из-за метели в Юкагире. Односельчанам приходилось заново уносить гроб в холодный дом, чтобы тело не начало разлагаться. «Ну как такое родственникам пережить?! Это очень тяжело», — возмущается бабушка Кристины Вера Васильевна.

Последний шаман Юкагира

Еще 10 лет назад власти республики обещали купить 16 безопасных катеров и 49 вездеходов, чтобы люди из отдаленных сел не оставались в изоляции и в любое время года могли выехать из своих поселков. Вряд ли жители Юкагира читали федеральные газеты и знали об этих обещаниях.

В ноябре, когда землю заносит снегом, люди пересаживаются на основной в этих местах транспорт, снегоходы. По зимнику можно доехать до ближайшего села Казачьего, до него 170 километров по прямой. Весь путь занимает около девяти часов. Это обычный для местных способ передвижения.

Для таких поездок обустраивают кибитки. Деревянные нарты на лыжах из железных труб цепляют к снегоходам. Верх закрывают палаткой. Если стоит мороз 45 градусов и ниже — внутрь кибитки ставят печь. Низ и бока выстилают шкурами оленя. Пассажиры также надевают штаны и шубы из шкур оленя.

Одна из жительниц Юкагира рассказала, как обычно роженицы возвращаются домой из роддома. Когда подходит срок, женщину отправляют на вертолете в Депутатский. Обычный способ вернуться из райцентра — через Казачье на снегоходе. Чтобы не растрясти мать с младенцем, водитель старается ехать аккуратнее и медленнее. Путь растягивается на 10 часов.

«Даже если проехать час на снегоходе — спина дает о себе знать. А 9–10 часов — это изнурительный путь. Но люди идут на это, иначе не добраться», — рассказывает житель района Алексей. Если снегоход ломается, водитель вызывает подмогу по спутниковому телефону, выходит сам и выводит пассажиров к ближайшему зимовью. Нередки случаи, когда люди гибнут в тундре, не доехав до теплого места. Замерзают целыми семьями.

Люди в Юкагире стараются не выезжать из села без крайней нужды. Пока был жив шаман Максим, серьезные болезни лечили у него. В медпункт обращались, если поднялась температура или высокое давление и нужны таблетки. Шаман Максим лечил раны, переломы, заболевания кожи.

Один из местных жителей пришел к шаману с остеомиелитом, инфекцией после неудачно наложенного в больнице гипса. Максим делал вокруг воспаления компрессы из особого состава. Протухшую рыбью печень он смешивал с водой, на которой настаивал порошок из сушеной рыбы. «Пахло, конечно, не очень. Зато действенно. Мне помогло за несколько сеансов», — рассказывает местный житель. Максим также делал прогнозы погоды и говорил, будет ли удачливым год для охотников.

Последний шаман Юкагира умер в 2020 году, он никому не передал свои способности и секреты. Максима похоронили обычным способом. Хотя примерно до середины прошлого века юкагиры продолжали делать для шаманов надземные могилы — их клали в специально изготовленные деревянные срубы.

Еще в конце XIX века исследователь Владимир Иохельсон писал о практиках почитания умершего шамана. Мясо человека члены общины аккуратно снимали с костей, сушили и оставляли в специальных шалашах вместе с трупами собак, которых приносили в жертву. Кости хранили дома в мешках как обереги. Череп умершего шамана ставили в передний угол дома и поклонялись. Так шаман даже после своей смерти продолжал ограждать род от злых духов. Со временем обереги стали изготавливать из дерева и копыт оленя.

«За час до начала панихиды зацвело солнце, до возвращения с кладбища светила радуга»

17 суток односельчане неотлучно просидели у гроба девочки. Люди просили духов, чтобы душа неупокоенного ребенка не забрала никого из живых. По верованиям, если душа заблудилась, она может унести кого-то с собой в мир мертвых.

Вертолет с судмедэкспертом и следователем прилетел только днем 6 октября. Этим же рейсом вернулся в Юкагир отец Кристины Юрий. Были и другие пассажиры из местных, которым нужно было попасть в Юкагир.

На три часа, пока шел осмотр, родственники оставили тело девочки. После этого совершили обряд — по традиции перед погребением Кристину умыли пожилые женщины, не кровные родственницы умершей.

7 октября в селе устроили прощание с Кристиной. На следующий день ее похоронили. На фотографиях с похорон маленький гроб почти не видно из-за плотного кольца людей. Проводить Кристину пришло почти все село. Водитель трактора не был на прощании — его забрал с собой в райцентр следователь. Жителю Юкагира предъявили обвинение в убийстве по неосторожности.

«Была пурга, но за час до начала панихиды зацвело солнце, до возвращения с кладбища светила радуга. Это хороший знак, значит, духи приняли Кристину», — рассказал дядя девочки Петр.

На памятнике Кристины — фотография с первого сентября. Длинные волосы собраны в два хвоста с белыми атласными бантами. Поверх белой блузы надет галстук в клетку. Энергичный ребенок ненадолго замер, позируя для фото, чтобы через секунду убежать по своим делам.

Мать Кристины Камила публикует в статусе в Whatsapp другие фото дочери. На них девочка с удовольствием позирует и улыбается. Камила не может привыкнуть к мысли, что потеряла ребенка. Она отказывается общаться с журналистами и просит не беспокоить ее.

Постепенно родным приходят ответы от ведомств, куда они жаловались, когда в село не мог вылететь вертолет. Суть большинства сводится к тому, что обращение пересылают из одного органа в другой.

В минтрансе родным Кристины сообщили, что бюджетные деньги на перелеты в Юкагир закончились летом. Но и после этого авиакомпания Полярные авиалинии продолжила летать в село. Всего в 2025 году было восемь рейсов до Юкагира. «В целях субсидируемых социально значимых авиарейсов Правительство Республики Саха (Якутия) изыскивает средства», — закончила послание родным заместитель министра транспорта Ольга Рафаилова (документ есть в распоряжении редакции «Людей Байкала»). Других ответов по существу родственники не получили.

Дядя Кристины Петр настаивает, что нужно добиваться наказания за халатность чиновников. Ведь ситуация не возникла сама по себе. И деньги не кончились сами по себе. Есть ответственные, конкретные люди, которые не выполнили свои обязанности. Это принесло много горя его семье.

Мать Кристины Камила говорит родным, что, несмотря на произошедшее, не собирается уезжать из Юкагира. Она останется на своей родине, в своем доме.

«Это вам должно быть в городе страшно — пробки, шум, воры. А мы у себя дома, на своей земле. Нам бояться нечего. В городе сейчас даже за солью к соседям не зайдешь. А тут все друг у друга на виду, каждый тебе поможет», — объясняет жительница другого труднодоступного села Ольга. В эвенкийское поселение можно проехать только на лошади или на болотоходе. Ольга считает, что именно труднодоступность дает чувство защищенности жителям: в их уклад не вмешаются посторонние.

Депутат парламента (Ил Тумэн) Республики Саха (Якутия) Василий Николаев рассказывает, что сейчас в бюджете региона на 2026 год расходы на рейсы в отдаленные районы не запланированы вообще: в строчке «субсидированные перевозки в труднодоступные села» стоит 0 рублей. В этом году выделили 276 миллионов при потребности в 1,2 миллиарда рублей. Цены на топливо и запчасти растут, поэтому депутат прогнозирует, что в следующем году потребуется 1,5 миллиарда.

Дело не только в компенсации стоимости билетов, но и финансировании авиаперевозок вообще. «Трагический случай с Кристиной обнажил застарелые проблемы, которые копились десятилетиями: в республике не хватает самолетов и вертолетов, не хватает экипажей, не оборудованы аэродромы, — перечисляет Николаев. — Почему родным пришлось столько времени ждать экспертов? Надо проводить целое расследование. Основной причиной называют погоду. Но в какие-то дни все-таки можно было улететь в Юкагир — только не было вертолета». По информации депутата Николаева, перелет в итоге оплатила авиакомпания «Полярные авиалинии».

При этом прямые расходы бюджета республики на «специальную военную операцию» превышают 11 миллиардов рублей — это 3% от собственных доходов. Столько в следующем году запланировано в резервном фонде, предназначенном для выплат за подписание контракта и пособий семьям погибших и раненых.

— Ничего не изменится после этой трагедии. Как было, так и дальше будет. Я уже 17 лет работаю. Как было, так все и останется, — рассуждает в разговоре с «Людьми Байкала» глава Юкагира Томский.

— Почему считаете, что не изменится?

— Да дураки потому что сидят наверху!

— На каком уровне дураки?

— На большом уровне…

«Люди Байкала» — подкаст независимого медиа, которое дает голос людям, живущим за пределами Центральной России, и рассказывает, как война и коррупция меняют их жизни. Это истории о том, как одним россиянам удается сохранять человечность даже в сложных условиях, и как другие, напротив, теряют ее. Слушайте истории «Людей Байкала» о России — такой, какая она есть на самом деле.