Пять лет назад началась война, в которой Армения потеряла Карабах. Этот конфликт и сегодня определяет повседневную жизнь армян Фотопроект документалиста Орельена Губо

27 сентября 2020 года началась вторая карабахская война. Так называют обострение давнего конфликта между Арменией и Азербайджаном за Нагорный Карабах — регион, который обе страны считали своим. После первой карабахской войны в начале 1990-х он провозгласил независимость, но де-факто остался под контролем Армении. В результате второй карабахской войны Азербайджан подчинил его себе. В 2023-м, после девятимесячной блокады и «однодневной войны», непризнанная Нагорно-Карабахская республика (Арцах) перестала существовать, ее премьер-министр Рубен Варданян был арестован, а почти все армянское население вынуждено было оставить свои дома.

К годовщине начала войны, в которой Армения потеряла Карабах, «Медуза» представляет фотопроект Орельена Губо — бельгийского документалиста, который работает на постсоветском пространстве и в странах Восточной Европы (мы уже публиковали его снимки из Мурманска накануне вторжения России в Украину и с польско-белорусского приграничья). С 2023 по 2025 год Орельен Губо снимал в Армении, наблюдая, как конфликт за Нагорный Карабах определяет повседневность и ритм жизни людей в этой стране, среди которых десятки тысяч карабахских беженцев. Ниже — его рассказ о том, что он увидел и запечатлел.

Впервые я приехал в Армению в 2023 году, через несколько месяцев после того, как армяне были вынуждены покинуть Нагорный Карабах. А последние кадры сделал летом 2025 года, незадолго до того, как Армения и Азербайджан подписали в Вашингтоне декларацию о возможном мирном соглашении. За эти два года я пересек страну с юга на север, наблюдая, насколько конфликт за Нагорный Карабах проник в повседневную жизнь. 

В самой южной провинции страны Сюник, которая зажата между Азербайджаном и его эксклавом, военные грузовики с солдатами — часть повседневности, а сторожевые вышки и заброшенные бункеры усиливают чувство скованности. 

В Горисе я довольно много времени провел с беженцами из Нагорного Карабаха. 140 тысяч жителей анклава вынуждены были покинуть свои дома и искать свое место в Армении, часто в очень тяжелых условиях. Спустя два года после переселения эти люди все еще переживают свою утрату. В каждой семье, которую я посетил, за каждым столом между блюдами лежали фотоальбомы. Мне показали, как когда-то устраивали яркие пикники на зеленых полях, а торжества — в собственных домах. Именно такие воспоминания бывшие жители Нагорного Карабаха хотят сохранить.

По моему общему впечатлению, люди, покинувшие Нагорный Карабах, до сих пор не приняли эту потерю. Я говорил с Инной, которая бежала из Карабаха в сентябре 2023 года и сейчас живет в Горисе. Для нее (как и для многих других, кого я встретил) Карабах является неотъемлемой частью Армении, а его потеря, по ее мнению, не дала стране реального прогресса на пути к стабильности.

Еще я заметил, что вера беженцев в возвращение в Нагорный Карабах часто зависит от поколения. Люди лет 40 и старше верят, что когда-нибудь смогут вернуться. Я встретил 73-летнего Ваню, бежавшего из анклава в сентябре 2023 года. В Горисе ему дали очень скромную однокомнатную квартиру. Он рассматривал ее лишь как временное жилье, поскольку был убежден, что не задержится там надолго. Там же, в Горисе, я познакомился с детьми пары, которая уехала из Карабаха тогда же, когда и Ваня. Они, в отличие от него, выразили желание переехать в Ереван или за границу. 

В Капане меня пригласили на вечеринку по случаю возвращения солдата из армии. В Армении каждый молодой человек в возрасте от 18 до 27 лет обязан отслужить два года. Это считается важной частью взрослой жизни мужчины. Есть даже армянский сериал, посвященный службе в армии. Люди живут с ощущением того, что вооруженный конфликт может начаться в любой момент. Это делает уход в армию и возвращение оттуда особенным событием. Торжества по этим двум поводам буквально задают ритм армянской семейной жизни. 

В горах Раздана, которые находятся к северу от Еревана, в течение четырех дней я наблюдал за молодыми людьми, которые проходили военные учения, «просто чтобы быть готовыми». Преподаватели, студенты, юристы и прочие гражданские учились нести патрульную службу, стрелять и выживать в горах на случай вооруженного конфликта.

Национализм всегда вызывает у меня дискомфорт. Однако я видел, как в отдаленных деревнях он также может создавать чувство общности в условиях неопределенности. Солдаты, которых я встречал, как покидавшие свои дома, так и возвращавшиеся обратно, усиливали ощущение цикличности и ритма жизни, обусловленного войной. 

Эти предметы (на фотографиях выше) принадлежат Рафо, которому сейчас 25 лет. Он родом из Гюмри. Он пошел в армию в 2019 году, когда ему было чуть больше 19 лет, и оказался на войне с Азербайджаном. Рафо служил в артиллерии и был ранен. Он описал войну как ужасное время, но службу в армии назвал «прекрасным моментом» рядом с друзьями. Предметы на снимках отражают эту двойственность чувств. Рафо хранит их как важную часть своей юности, но не выставляет напоказ. 

Многие армянские семьи столкнулись с потерей близких. Война с Азербайджаном в 2020 году стала последним крупным конфликтом, унесшим жизни нескольких тысяч армянских солдат. Друзья и родственники часто посещают могилы тех, кого они потеряли, и украшают их цветами. В Раздане я встретил группу женщин, каждая из которых пережила смерть мужа или сына. Гибель мужа, кроме всего прочего, означает необходимость нести на себе всю тяжесть домашнего хозяйства и искать альтернативные источники дохода.  

Однажды я проезжал мимо деревни и увидел кладбище на склоне холма, спускающегося в долину. Мне сказали, что с кладбищ здесь всегда открывается лучший вид. Эти слова заставили меня задуматься о том, какую важную роль играет память в жизни армян.

В июле 2025 года я совершил последнюю поездку в Армению (хотя обещал скоро вернуться). По пути домой я проезжал мимо горы Арарат. Это армянский национальный символ, который сейчас находится в Турции, хотя когда-то принадлежал Армении. В этой стране вы видите его повсюду — на открытках, сувенирах, магнитах на холодильник. Возможно, это раскрывает двойственное отношение армян к потерям: меланхолию и желание сохранить память о них.